Константин Паустовский подарил миру «Золотую розу» и «Повесть о жизни», но мало кто знает, какое пророчество классик сделал на краю земли — в Мурманске. В мае 1932 года писатель, подчинившись «неистребимому любопытству», свернул с пути в Петрозаводск и поехал в заполярный порт.
Как Север изменил самого Паустовского, почему старый Мурманск он сравнил с ночлежкой и за что полюбил Хибины с Имандрой — в материале «АиФ–Мурманск» к 133-летию со дня рождения писателя.
Впечатления, которые нельзя забыть
В мае 1932 года, откликнувшись на призыв Максима Горького принять участие в создании книги «История фабрик и заводов», Константин Паустовский поехал на Север.
Писатель направился в Петрозаводск, чтобы собрать материал об Онежском заводе. Но, по его собственному признанию, неистребимое любопытство заставило его свернуть с маршрута: «Если бы этот город не стоял на краю земли, на полярном океане, и в нём не кончалась бы железная дорога, то я мог бы сказать, что попал в него мимоходом. Я поехал на север, в Карелию, писать историю Онежского завода... Но неистребимое любопытство заставило меня сначала заехать в Мурманск. И я не жалею об этом» (из повести «Книга скитаний»).
Этот визит совпал с переломным моментом не только в истории города, но и в жизни самого писателя. Кольский полуостров стал для него местом сильных впечатлений и внутреннего перелома. Суровая красота Севера, незаходящее солнце и характеры людей, живущих в экстремальных условиях, глубоко повлияли на его мировоззрение. После поездки были написаны книги «Мурманск», «Страна за Онегой», «Судьба Шарля Лонсевиля», «Озёрный фронт» и другие произведения, в которых запечатлены не только пейзажи и быт, но и дух перемен, строительство нового города, стойкость и мужество северян.
«Книга скитаний» стала итогом нравственных и творческих исканий Паустовского, подведя черту под целым этапом жизни и творчества, где Север занял особое место как символ обновления и внутренней силы.
Вот как Паустовский вспоминал о своём первом знакомстве с Заполярьем: «Летняя полярная ночь отличается от дня только водянистостью света. Она похожа на угрюмый дождливый день в Москве, когда в комнатах зажигают электричество. … Водянистый рассвет затягивал небо. Такой рассвет казался началом какого-то долгого дня, от которого хотелось укрыться».
Однако постепенно пейзаж начинал раскрываться перед ним иначе: «Сначала казалось, что впереди ждёт одна монотонная пустыня, унылая равнина и дикие просторы Лапландии. Но неожиданно появились заснеженные вершины Хибин, ярко сверкавшие на фоне голубого неба, прорезанного глубокими ущельями».
Его очерки — это не сухой репортаж, а живая, дышащая картина Заполярья. Путешествие было полно контрастов: «Потом прошло озеро Имандра — не озеро, а море — всё в посиневшем льду, окружённое ступенями синих и белых гор. Грело солнце. Ручьи несли зеленоватую воду, пахли хвоей и как будто первыми фиалками».
Здесь не думают жить долго
Однако особенно остро Паустовский почувствовал дух Мурманска — города, который менялся на глазах. Он писал: «Старый Мурманск обречён на слом. Вместо него рождается новый город. Я попал в Мурманск как раз на переломе этой смерти и этого рождения».
Писатель подмечал, что старый город напоминал временную стоянку, где люди не задерживались надолго: «Старый Мурманск походил на временную стоянку людей. Недаром на Мурмане рыбачьи поселения называют "становищами". Люди здесь только останавливаются, но не думают жить долго. Таков был и старый Мурманск. Он весь состоял из пришлых людей и напоминал ночлежку. До сих пор человек, проживший в Мурманске два года, считается старожилом. Таких старожилов подсчитывают по пальцам».
Паустовский отмечал не только суровость, но и скрытую поэзию Севера. В его строках оживают и величие горных массивов, и нежность весенних ручьёв, и запахи хвои, пробивающиеся сквозь холод. Он видел в этом краю не просто географическую точку, а особое состояние души — место, где человек заново учится ценить простые радости: тепло, свет, живое общение.
Именно эти впечатления легли в основу его северных рассказов и очерков. В них запечатлён не только внешний облик Мурманска и Кольского полуострова, но и внутренний перелом самого автора. Север стал для Паустовского символом обновления, где на смену унынию приходит надежда, а на месте старого рождается новое — как в природе, так и в человеческой жизни.
Пророчество на берегу океана
Паустовский был не просто наблюдателем — он был визионером. Он смотрел на молодой Мурманск и видел его великое будущее: «В половине XX века электрическое зарево Мурманска будет видно с океана, повторённое на небе светоносной игрой полярных сияний. Моряки... назовут его... "Прима Полярэ" — первой полярной столицей Арктики».
Зелёные сполохи. Посмотрите на последнее северное сияние сезона в Заполярье
Зелёные сполохи. Посмотрите на последнее северное сияние сезона в Заполярье
Тогда это казалось мечтой, поэтическим образом, рождённым воображением писателя. Но сегодня мы видим, что его слова оказались пророческими. Мурманск действительно стал крупнейшим в мире городом за полярным кругом, важнейшим стратегическим портом, промышленным и научным центром Севера. Его электрическое зарево видно с проходящих судов, а полярные сияния по-прежнему озаряют небо, словно подтверждая предсказание классика.
Паустовский уловил не только дух времени, но и внутреннюю логику развития края. Он почувствовал, что именно здесь, на стыке суровой природы и человеческого труда, рождается новая цивилизация — «Прима Полярэ», первая полярная столица, о которой он писал с такой убеждённостью. Его взгляд оказался глубже простого описания: это было настоящее художественное пророчество, воплотившееся в реальности.
Мурманск Паустовского — это город-вдохновение. И сегодня его слова звучат актуально: чтобы жить и творить здесь, нужны большое мужество и любовь к этому невероятному северному краю.
КОММЕНТАРИЙ
Заведующая Алакурттинской сельской библиотекой Анастасия Валова:
«В нашей библиотеке произведения Константина Георгиевича Паустовского пользуются неизменно высоким спросом, и это закономерно Его творчество — неотъемлемая часть школьной программы, причем знакомство с ним начинается уже в начальных классах. Дети с удовольствием читают "Тёплый хлеб", "Стальное колечко" и "Растрёпанный воробей", а в старших классах обращаются к монументальной "Повести о жизни".
Его проза обладает уникальным свойством: она понятна детям и проста в чтении, но при этом не теряет богатства языка, поэтому тексты Паустовского часто рекомендуют школьникам именно для чтения вслух.
Я замечаю, что для большинства читателей, особенно юных, Паустовский — это в первую очередь автор трогательных рассказов о природе и животных. Однако его биография и география творчества гораздо шире. Думаю, на уроках литературы и внеклассных занятиях учителя включают в справку об авторе информацию о его поездке в Мурманскую область, ведь для детей этот факт становится настоящим открытием. Он показывает, что писатель был не просто кабинетным литератором, а настоящим путешественником и наблюдателем.
Что касается взрослого населения нашего небольшого села, то здесь ситуация иная. Прямых запросов на книги Паустовского практически нет, вероятно, для многих он остаётся школьным автором из детства.
Вклад Паустовского в популяризацию Мурманска переоценить невозможно. Именно он в своих очерках 1932 года впервые назвал наш город "столицей Арктики". Это был не просто красивый эпитет, а настоящее пророчество.
Его произведения о Мурманской области — исторический документ. Они показывают нам, как выглядел регион почти 100 лет назад, запечатлев момент рождения города: от деревянных бараков до первых взрывов гранита. Сегодня это бесценный источник знаний о прошлом Кольского полуострова».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
