61

Чужая война. Как в Америке писатели рассказывают о событиях Второй мировой?

АиФ на Мурмане №25 23/06/2021
Писатели-фронтовики открывали трагическую правду, а читатели хотели видеть красивую картинку.
Писатели-фронтовики открывали трагическую правду, а читатели хотели видеть красивую картинку. pixabay.com

Восемьдесят лет отделяют нас от событий Второй мировой войны, уходят из жизни последние её свидетели – фронтовики, и наступает время для рождения легенд о великом и трагическом времени.

Для россиян Великая Отечественная война – народно-освободительная, вызвавшая проявление героизма и патриотизма миллионов людей. Читая романы американских писателей-фронтовиков, мы понимаем, что они описывают какую-то «другую войну»: она не имеет ясных целей, солдаты не всегда понимают, ради чего они идут на смерть, а противник и вовсе призрачный. Как о событиях Второй мировой войны писали в США, рассказывает кандидат филологических наук, американист Марина Наумлюк.

«Окопная правда»

В начале войны в США оказались популярны идеи изоляции от военных действий в Европе, но в Америку хлынули эмигранты, среди которых были великие писатели – братья Манны, Метерлинк, Ремарк, Брехт. Они начали антифашистскую пропаганду, это всколыхнуло и американскую литературу.

Настоящее осознание пришло с возвращением фронтовиков, в вещевом мешке каждого солдата лежал свой роман о войне. Среди них – Норман Мейлер «Нагие и мёртвые» (1947), Джеймс Джонс «Отсюда в вечность» (1951), Джек Керуак «Море – мой брат» (1942, 2011), Энтони Майрер «Однажды орёл» (1968). Писатели открывали трагическую правду, а читатели хотели красивую картинку. Для них война проходила вдали от континента, США ничего не угрожало, сама война была экзотикой.

Столкновение лицом к лицу с противником в тихоокеанском регионе происходит редко. Летают самолёты, рвутся снаряды, никто не разоряет твой дом и не убивает родных, а значит, ненависть к врагу – чувство неопределённое.

В романе «Нагие и мёртвые» военные действия разворачиваются на Филиппинах, в темноте влажных и жарких джунглей. Солдаты едва преодолевают природные препятствия, война с японцами отходит на второй план. Уходя в разведку, взвод карабкается в гору, кто-то срывается в пропасть, кто-то ломает ноги, на обратном пути их атакуют шершни: «Солдаты побежали, по пути бросая винтовки и рюкзаки. С разведкой было покончено». Столкновение лицом к лицу с противником в тихоокеанском регионе происходит редко. Летают самолёты, рвутся снаряды, никто не разоряет твой дом и не убивает родных, а значит, ненависть к врагу – чувство неопределённое. По словам писателя Стайрона, «для миллионов американцев олицетворением зла были не нацисты, а легионы японских солдат, которые словно раскосые бешеные обезьяны наводнили джунгли и угрожали американскому континенту». Японцы – враги, поскольку неполноценны и нецивилизованны. Ненависть к противнику внедрялась на уровне знакомых расовых предрассудков.

В книгах фронтовики рассказывали о неподготовленности американской армии к войне. В романе Джонса «Отсюда в вечность» будни в казармах перед трагедией Пёрл-Харбора — это легальное пьянство, безделье, игра в карты, посещение притонов и солдатами, и офицерами. Налёты японской авиации развлекают солдат, и лишь немногие осознают опасность. Перед закрытым складом собралась толпа с требованием выдать оружие, а сержант отказывается и ждёт письменного разрешения офицеров. В это время весь офицерский корпус радуется жизни на вечеринке вдали от части. Так сдержанно и гневно Джонс рассказывает о первом дне Пёрл-Харбора, когда был практически уничтожен весь американский флот.

Стратегия войны обусловлена либо карьерными соображениями высших офицеров, либо исключительными выгодами для США. Боевой генерал Каммингс в романе «Нагие и мёртвые» цинично заявляет: «То, что не удалось Германии, – завоевать мировую гегемонию – удастся Штатам». В романе Майрера «Однажды орёл» офицеры держат пари, кто кого одолеет, фашисты русских или наоборот, главное, чтобы результатом схватки воспользовались янки. Стайрон замечает, что «война вывела Америку из кризиса и превратила в самую могучую державу».

Нельзя жить в изоляции

Среди тех, кто не принимал идеологию изоляционизма и практической выгоды, был и знаменитый американский драматург Артур Миллер. Драма «Все мои сыновья» (1947) привлекла внимание американской критики, получила литературные премии и ставится сейчас, в том числе и в российских театрах. Писатель отказывается считать войну чужой и рассматривает её уроки на знакомом американцам материале. Главный герой, шестидесятилетний бизнесмен и отец Джо Келлер, поставляет на фронт детали для самолётов. В последний раз, поджимаемый контрактом, он отправил бракованную партию в надежде, что лётчики обнаружат изъян и откажутся от полётов. Этого не случилось, и он оказался виновен в смерти 21 человека. Вернувшемуся с войны сыну Келлер объясняет, что сделал это ради семейного блага, иначе закроют завод, разорвут контракт – и что он оставит своим детям? Он не может зачеркнуть сорок лет жизни, и он не чудовище, просто традиционно приравнивает жизнь к бизнесу, но испытывает шок, узнав, что старший сын, лётчик, кончает жизнь самоубийством, стыдясь за отца перед фронтовыми товарищами. Младший сын проклинает грязные семейные деньги. В ответ отец обвиняет всю Америку в аморальности: «Кто даром работал на эту войну? Разве они отправили хотя бы одну пушку, один грузовик прежде, чем получили за них прибыль? Нет в Америке чистых денег!»

Заявление Курта Воннегута в романе «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (1969) шокировало американцев. Воннегут пережил страшную ночь бомбардировки Дрездена союзниками в конце войны и убийство десятков тысяч мирных граждан, что перевернуло его мировоззрение. Воннегут напоминает американцам об их причастности к судьбам мира, шокируя сопо-ставлением их, победителей, с фашистами.

«Мы тоже не невинны!»

В годы войны Уильям Стайрон служил в морской пехоте США, однако на фронт не попал. В знаменитом романе «Выбор Софи» (1979), действие которого разворачивается в 1947 году, он обращается к теме концентрационных лагерей, считая, что «она главная для понимания нашей страны» (речь идёт о США). Подобная точка зрения необычна для американской литературы. Рассказчик, молодой писатель Стинго, ощущает мучительное для него несовпадение: пока Европа цепенела от ужаса, Америка благоденствовала. Чем объяснить равнодушие американцев? Удалённостью от Старого Света, неискушённостью в вопросах вселенского зла? Стайрон указывает на особенности национального характера – сознание избранности, стремление изолироваться от реальности и чужой беды.

Героиня романа, полька Софья Завистовска, потеряла в Освенциме детей и, еле живая от горя, приехала с потоком эмигрантов в США. В лагере нацисты вынудили её выбирать между жизнью сына и дочери, она выбрала сына, но и его не уберегла. В надежде спасти детей она искала покровительства у коменданта Освенцима Гесса, унижалась, закрывала глаза на крематории и поезда-душегубки, но её покорность не тронула убийцу. Стайрон исследует тайны психики, обнажает природу варварства, человеческой покорности перед лицом смерти. Злодеяния нацистов он рассматривает как повседневную работу вне понятий морали и справедливо полагает, что Освенцим – высшее зло, не имеющее аналога в истории человечества. Он пишет: «Я считаю, что Освенцим – это европейское явление, а не американское. Но мы тоже не невинны, у нас был Вьетнам, и мы так же испорчены, как и все остальные».

В послевоенные годы в американском обществе сложилось убеждение, что США едва ли не единственные победители во Второй мировой войне, это вписывается в основы национального мифа – американской мечты.

В 1942 году в Мурманске с союзными караванами мог побывать знаменитый битник, автор романа «На дороге» Джек Керуак. В романе «Море – мой брат» (1942) он описал опыт службы на торговом судне «Дорчестер», которое позднее было подорвано и затонуло вместе с его боевыми товарищами. А шли они бесстрашно в Мурманск или Архангельск.

В послевоенные годы в американском обществе сложилось убеждение, что США едва ли не единственные победители во Второй мировой войне, это вписывается в основы национального мифа – американской мечты. Книги писателей-фронтовиков, чья «окопная правда» противоречит мифологии, не воспринимаются. Чаще современные американцы правдивым книгам о войне предпочитают стереотипный кинематографический образ. В романе-эпопее Д. Евгенидиса «Средний пол» (2003) война рассматривается сквозь призму кино. Молодая героиня в тёмном зале жуёт попкорн, вспоминает жениха, ушедшего на фронт, и смотрит хронику о том, как бравые американские парни плывут на корабле в поисках врагов своей страны, которых затем играючи побеждают.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах