Операционная медсестра как второй пилот в самолёте, посадка которого всегда проходит в условиях идеального шторма. Её инструменты — не скальпель, но её руки посекундно знают ход операции. Её голос в операционной тише шёпота, но от него зависит чёткость действий целой команды.
Стальной характер
Александра Михова, «АиФ–Мурманск»: Елена Геннадьевна, слышала от ваших коллег, что операционная — это практически элитное отделение, а медсестра там — его королева. Вы с этим согласны?
Елена Даджанс: Операционная — сердце хирургии, а медсестра там — правая рука хирурга, без неё врач ничего не сделает. Она отвечает за спокойствие своего доктора, она интимно припаяна к своему хирургу. Следит за чистотой и стерильностью, контролирует инструменты, повязки, чтобы они не остались внутри человека.
Операционная медсестра сильно отличается от терапевтической, у неё быстрее скорость реакции, она всё делает чётко, ей не до разговоров и плясок вокруг костра. Мне кажется, они стальные, у них такой внутренний стержень! Однажды ко мне подошла медсестра и стала проситься в операционную, потому что пациенты там спят. Наверное, она устала от живого общения, ведь в палате нужно быть ещё и хорошим психологом.
— Пожалуй, её можно понять. Сколько сегодня на одну медсестру приходится пациентов?
— Всего-то 20 человек! Помню, как раньше у меня было 69 пациентов. Сегодня у нас в центре оказывают высокотехнологичную медицинскую помощь, много рентгенэндоваскулярных вмешательств и малоинвазивных операций, поэтому больные надолго в стационаре не задерживаются: 3–5 дней — и домой! Сейчас ведь у нас почти нет полостных операций, которые могли продолжаться по девять часов, поэтому и восстанавливаются больные гораздо быстрее. Прежде в терапии по 24 дня лежали, в хирургии — две недели. Все хотят домой, туда, где и стены лечат.
— С вашей точки зрения, гендер имеет значение в работе медсестры?
— Мне кажется, что да. Медбрат — хорошая профессия, но, я считаю, мальчику нужно идти учиться дальше. Мужчины придумывают космические ботинки, они мелочей не замечают, потому что мыслят глобально. А девочки разбираются в деталях, поэтому на них всё и держится в нашей работе.
«Насмотрятся сериалов...»
— Есть профессии, в которых случайные люди надолго не задерживаются. Ваша — одна из таких. Елена Геннадьевна, как вы решили стать медсестрой? Это был осознанный выбор или стечение обстоятельств?
— В детстве, когда мы с сестрой играли, я всегда была врачом. Не могу сказать, что это была мечта, но решение принимала сама, семья у нас была немедицинская. После школы поступила в медучилище, учиться было очень интересно. Представляете, весь наш курс сдал экзамены на отлично. После выпуска пришла в краевую больницу в Хабаровске. Мне казалось, я сделаю укол — и человек сразу выздоровеет!
— Сегодня молодые медики уступают старой гвардии?
— К нам приходят студенты и практиканты, из них единицы остаются в медицине. Кто-то выдерживает месяц, два, три, кто-то два года проработал и ушёл. Не думаю, что они устают или выгорают. Понимаете, если у человека здоровый эгоизм — это даже хорошо, но, когда его слишком много, то он мешает развиваться. Я им говорю: пациент не ваш родственник, вы должны обращаться к нему на «вы», не надо к нему прикипать душой или жалеть. К больному нужно относиться с уважением, сочувствием, милосердием и юмором. Нельзя кричать и уж тем более хамить! Нужно с улыбкой встретить пациента и с улыбкой проводить из стационара, даже если это не очень приличный человек (разные ведь в стационар попадают).
Со временем я научилась не просто видеть людей, а чувствовать их. В моём отделении невозможны хамство, враньё и сплетни! Хамок видно сразу, я их увольняю, не разбираясь, как и тех, кто работает спустя рукава. У нас очень дружный коллектив, некоторые медсёстры переехали из других городов, например из Орла или из соседней Кандалакши.
Сегодня молодые ребята начитаются интернета, насмотрятся сериалов и думают, что сразу после выпуска им будут миллионы платить, они будут летать на отдых в Куршавель или на Бали, в крайнем случае — в Дубай. Такого не происходит, и они уходят. Я всегда говорю: человек, когда рождается, алмаз, но общество его обязательно огранит, потому что никто твои хотелки слушать не будет! Я и дочь так воспитывала.
— А вы сами смотрите сериалы про медиков?
— Нет, потому что консультанты у них плохие.
Благодарности поубавилось
— Как думаете, за последние годы отношение к медикам в нашей стране поменялось?
— В медицине вообще многое с тех пор изменилось. К сожалению, нас начали воспринимать как обслуживающий персонал, а не как помощников. Раньше, когда мы несли людям добро, пациенты были очень благодарны. Сейчас благодарности поубавилось, особенно мне это стало заметно после 2007 года. Возможно, это связанно с какими-то управленческими решениями, которые принимали тогда на высоком уровне. Я никогда не углублялась в это, но разницу в отношении чувствую.
— Может быть, это связано с бурным развитием интернета? Сегодня каждый знает, как себя лечить, и даже позволяет себе делать замечания медикам.
— Вы правы, есть такое! Однако я это быстро пресекаю, не грубо, но доходчиво и с улыбкой! Заметила, что люди старшего возраста более благодарные и терпимые, это очень сильное поколение. Сегодня молодые пациенты хорошо знают свои права, но ведь помимо этого есть и обязанности.
— А сами вы, когда лежите в стационаре, какой пациент?
— Очень непослушный! (Смеётся.) Меня здесь называют монстром!
— Есть ли в вашей жизни пациенты, с которыми вы общаетесь по сей день?
— Да, есть три женщины, с которыми я продолжаю общаться и дружить. Однажды вернулась из отпуска, а у нас в гинекологии лежала девочка, взрослая девочка. Гинекологические операции бывают очень болезненные, начала её поддерживать – и вот уже много лет мы дружим. Она уехала в Петербург, во время моих приездов мы обязательно встречаемся.
— Работа медсестрой как-то повлияла на вашу личную жизнь, отношение к здоровью, к близким?
— Наверное, нет, но за здоровьем родственников я слежу, всегда обращаю внимание на их стенания и жалобы. Иногда мне даже говорят: «Выключи медсестру!» Кстати, пока я работала процедурной медсестрой, то даже в общественном транспорте всегда обращала внимание на руки людей: какие у них вены, удобно колоть или нет! (Смеётся.) Дома я всем соседям меряю давление, а ещё не устаю повторять: вовремя обращайтесь к врачу. Я слышать не могу, когда говорят: «Меня записали к врачу через полгода!» Самообращайтесь! Вам не откажут в помощи, потому что не имеют права.
— Больница иногда становится пограничной зоной между жизнью и смертью. Как вы к этому относитесь?
— Мы все смертны, я легко к этому отношусь. Может быть, потому что с 1989 года в мою смену не умер ни один пациент. Однако есть исключения. В 1998 году в Хабаровске автобус снесло поездом и разорвало пополам. В салоне было больше 80 человек, включая детей — они не выжили. Когда мы подъезжали к месту происшествия, открылась страшная картина: у человека оторвало голову, а он ещё моргал. Запомнила на всю жизнь. К нам в больницу везли пострадавших, во все отделения, где была хоть одна свободная койка. Травмы были ужасные. Я даже не могу описать свои чувства: жалость, злость, потому что такой трагедии не должно было произойти.
— Что для вас важнее — оказать помощь или чувствовать себя нужным?
— Никогда не задумывалась, но помогать людям, конечно, для меня важнее.