Заповедник «Пасвик» в Мурманской области уже не первый год ведёт сложную работу, какой ещё не было в нашей стране. В центре внимания норвежские олени, российский ягель и миллионы рублей.
«АиФ–Мурманск» изучил тонкий вопрос, в котором соединились биология и дипломатия.
«Столовая» в заповеднике
«Пасвик», помимо того что самый молодой заповедник Кольского Заполярья и первый созданный в России после распада СССР, выделяется среди остальных особо охраняемых природных территорий (ООПТ) ещё и своей трансграничностью. Расположившись у реки Паз, он полностью находится в пограничной зоне, в непосредственной близости от Норвегии и Финляндии.
Уже давно здесь столкнулись с проблемой: домашние норвежские олени свободно пересекают границу двух стран и используют наш заповедник как столовую. Чем им не угодил подножный корм на родной земле? Ответ прост: наши ягельники богаче.
«Чем им не угодил подножный корм на родной земле? Ответ прост: наши ягельники богаче».
Широкое обсуждение проблема получила в 2023 году, когда стало известно, что Россия будет добиваться выплат за ущерб минувшей зимы, когда норвежское стадо — почти 40 голов — изрядно попировало в гостях.
Сегодня Россия работает над сложным механизмом компенсации, которую Норвегия должна выплатить за урон отечественным биоресурсам. Однако главная трудность в прецеденте — ранее никто такого не делал.
«Неправильно говорить, что мы выставляем счёт или досудебную претензию. Это международные отношения, которые затрагивают две страны. А, значит, работают министерства иностранных дел, посольства. Идут переговоры о процедуре урегулирования порядка выплаты, надо понимать, что это небыстрый процесс, потому что это будет первый случай такой компенсации ущерба и правовая победа нашей страны», — рассказала «АиФ–Мурманск» директор «Пасвика» Наталья Поликарпова.
«Россия работает над сложным механизмом компенсации, которую Норвегия должна выплатить за урон отечественным биоресурсам».
Норвегия не отрицала, что виновата, но управление сельского хозяйства королевства не сразу выработало позицию по требованию компенсации ущерба: для них это тоже особенный случай. Хотя говорить о том, что это стало неожиданностью, нельзя. Ещё в 1991 году природоохранные ведомства России, Норвегии и Финляндии договорились о сотрудничестве: если олени пересекают границу, их надо возвращать, а нанесённый ущерб страна-нарушительница компенсирует из своей казны. Эти договорённости даже в последние турбулентные годы, когда международные отношения натянулись как струны, остаются в силе.
Сейчас Россия ведёт переговоры о зимах 2019 и 2023 годов. В промежутке между ними нарушений или не было, или их фиксации помешала пандемия коронавируса. А без доказательств (факт пересечения границы, сколько оленей пришло, как долго они пробыли и т. д.) требование о возмещении ущерба не предъявить, более того, данные собирает и наша страна, и Норвегия.
«Без доказательств (факт пересечения границы, сколько оленей пришло, как долго они пробыли и т. д.) требование о возмещении ущерба не предъявить».
Точную сумму, которую Россия требует у Норвегии, пока не разглашают. Когда эта история только закрутилась, СМИ писали о 370 млн рублей. В «Пасвике» «АиФ–Мурманск» сказали, что говорить о такой сумме некорректно: требование выставлено в норвежских кронах — изначально речь шла о 47 млн. И здесь есть тонкости, например меняющийся курс валют. Также расчёт проходил по российской методике, к которой у королевства возникли вопросы, поэтому оно предложило свою схему. Впрочем, сторонам удалось договориться, выработав третий вариант расчёта, так что сумма в кронах уже изменилась.
Главная трудность — понять, как провести платёж. И к решению этой головоломки привлечён целый ряд федеральных ведомств: Росприроднадзор, Минфин, МИД, Минприроды России. Они решали, какие коды бюджетной классификации и прочие детали «окрашенного» платежа необходимо применить конкретно в этом международном случае с учётом типа ущерба.
«Главная трудность — понять, как провести платёж. И к решению этой головоломки привлечён целый ряд федеральных ведомств».
«Мы уведомили норвежскую сторону, направили и на русском, и на английском языке пояснения к процессу компенсации ущерба. Теперь мяч на их стороне: разобраться в документах, провести двусторонние консультации между министерствами иностранных дел обеих стран и осуществить платёж в федеральную казну России», — пояснила Наталья Поликарпова.
Если Норвегия выплатит компенсацию, то деньги не пойдут «Пасвику», а поступят на счёт Росприроднадзора. Правда, как говорит Наталья Поликарпова, отсутствие финансовой выгоды для заповедника не делает задачу менее важной, ООПТ не жалеет сил и времени на её решение.
Норвежцы строят забор
Этим летом в Мурманскую область ради заповедных ягельных полей снова пришли рогатые интуристы. На нашей территории заметили около 30 животных с приметными GPS-ошейниками и колокольчиками, что выдаёт в них домашних оленей. Погуляв по заповеднику, они вышли за пределы приграничной зоны и стали бродить вдоль дорог в Печенгском округе.
«В Печенгском округе заметили около 30 животных с приметными GPS-ошейниками и колокольчиками, что выдаёт в них домашних оленей».
«Или олени уходят сами, или норвежские и российские пограничники их проводят через границу: это прописано в межправительственном соглашении 1977 года и в договоре о госгранице 1949 года, — уточнила Наталья Поликарпова. — Также оленеводы могут их забрать, но они жалуются, что им не выдают визы. Это спекуляция: норвежские оленеводы никогда не использовали визу для этой цели».
К слову, Норвегия в попытках урегулировать ситуацию и не пустить домашних оленей в Россию идёт на жёсткие меры. Так, стадо, которое кормилось в «Пасвике» зимой 2022–2023 годов, попросту забили, ведь олени домашние и изначально выращиваются на мясо. Кроме того, королевство решило, что хорошей идеей будет построить у границы забор, но получилось посредственно. Как рассказала Наталья Поликарпова, эти заграждения недостроены, а норвежские СМИ пишут, что оленеводы не удовлетворены их качеством.
«Стадо, которое кормилось в «Пасвике» зимой 2022–2023 годов, попросту забили».
«Мы уже объясняли норвежской стороне: бессмысленно вкладывать деньги в заборы, это дорого и опасно для других животных, например для медведей, лосей. Самый простой способ, чтобы олени не приходили к нам, — поменять их место выпаса, отогнать стада от границы. Есть полуостров Варангер. Да, там находится норвежский национальный парк, но почему они не берегут нашу охраняемую территорию?» — вопрошает директор «Пасвика».
Норвежские домашние олени продолжают каждый год приходить столоваться в «Пасвик». И, соответственно, сумма ущерба растёт. Как только королевство сделает первый платёж, ему выставят счета и за другие случаи.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
В Заполярье раскритиковали норвежцев, вспомнивших о сбежавших в РФ оленях 
В Мурманской области поголовье домашних оленей сократилось до 55 тыс. 
Заповеднику «Пасвик» не компенсировали ущерб за съеденный оленями ягель 
Еды не миновать? «Пасвик» требует от Норвегии полмиллиарда за ягель 
Ферменный стиль. Как сохранить оленеводство на Севере?